Кратко
Журналистка провела в штрафном изоляторе уже неделю и обратилась с письмом, в котором жалуется на холодную воду в камере и ухудшение здоровья: постоянные циститы и молочница из‑за переохлаждения. Её отправили в ШИЗО на максимальный срок — 15 суток.
Что говорится в письме
«Недавно получили ответы, что у нас в помещениях подаётся горячее водоснабжение. А я смотрю на кран — а где? Мы подмываемся ледяной водой, я постоянно то с циститом мучаюсь, то с молочницей от переохлаждения, ножки в ледяной воде моем, а потом парацетамол и порошки пьем — болеем. Где условия из ответа?»
Цензура и неизвестные основания наказания
Что именно стало поводом для очередного наказания, в письме не уточняется: часть текста после упоминания ШИЗО вымарана цензором. Письмо распространяла группа поддержки осуждённой.
Предыдущие наказания и условия содержания
Ранее журналистка рассказывала, что помещалась в ШИЗО за отказ давать интервью о жизни в колонии и за отказ выполнять швейные работы, которым она не обучалась. Тогда её держали в камере с конфликтной соседкой, сотрудников колонии обвиняет в провокациях и в том, что после этого ей ужесточили режим и перестали передавать письма.
Из‑за нарушений своих прав она уже несколько раз объявляла голодовки.
Случай другой сибирской журналистки
Аналогичные жалобы поступают и от другой сибирской журналистки, Марии Пономаренко. Она описывает жёсткую изоляцию в камере‑одиночке, собственную клаустрофобию и неоднократные просьбы о переводе на работы на свежем воздухе, чтобы иметь законную возможность покидать камеру — просьбы остаются без внимания администрации.
Параллельно администрации приписывают фактическое ограничение связи с внешним миром: практически все исходящие письма блокируются. Сотрудники объясняют блокировки тем, что письма носят якобы «деструктивный характер» из‑за плохого настроения.
