После февраля 2022 года в ряде политически мотивированных дел исследователи зафиксировали случаи направления обвиняемых на принудительное психиатрическое лечение. По итогам анализа, в период после начала полномасштабного вторжения более 60 фигурантов были отправлены на принудительное лечение, а к 2025 году в сумме 84 человека получили соответствующие направления.
Общие масштабы и текущая ситуация
По оценкам авторов, не менее 63 человек, осуждённых по политическим статьям, могут сейчас находиться в учреждениях принудительного лечения. Значительная часть таких решений связана с уголовными делами, появившимися после февраля 2022 года, включая обвинения в распространении «фейков» о вооружённых силах и в призывах, якобы угрожающих безопасности.
Роль судов и статистика
Авторы доклада обращают внимание на почти автоматическое удовлетворение судьями заявлений о недобровольной госпитализации. Ежегодно рассматривается более 18 тысяч таких дел, и суды удовлетворяют свыше 99% заявлений. В 2024 году было зарегистрировано 18 202 дела о недобровольной госпитализации: полностью удовлетворены 18 065, отказано — в 137 случаях.
За тот же год суды рассмотрели 1112 дел о продлении госпитализации и отказали всего 4 раза. По делам о недобровольном освидетельствовании удовлетворили 753 заявлений из 812, то есть и в этой категории доля отказов остаётся невысокой.
Механизм и последствия принудительного лечения
В отличие от тюремного наказания, принудительное психиатрическое лечение не имеет заранее определённой даты завершения. Лечение может регулярно продлеваться по решению суда на основании медицинских заключений, и человек остаётся в состоянии неопределённости: формально он на лечении, но не знает, когда сможет покинуть закрытое учреждение.
Условия содержания и практики внутри учреждений
В докладе описаны практики, применяемые в психиатрических стационарах и смежных учреждениях: физическая фиксация, назначение сильных седативных препаратов, изоляция, ограничения на общение с родственниками и адвокатами, цензура корреспонденции и отсутствие надёжного внешнего контроля. В ряде случаев принудительное лечение фактически служит заменой лишения свободы, а сроки пребывания сопоставимы с тюремными.
Конкретные примеры
В докладе приведены несколько известных случаев: антивоенный активист, признанный в одном из дел невменяемым и направленный на принудительное лечение; ещё одна фигурантка по делу об антивоенных публикациях была приговорена к лечению вместо срока в колонии и впоследствии переведена на амбулаторное наблюдение.
Отдельно упоминается случай общеизвестного человека, направленного на принудительное лечение ещё в 2021 году и с последующими продлениями — суд продолжал продлевать срок лечения, ссылаясь на поведение пациента в стационаре и его переписку.
Из первых уст: один из бывших пациентов описывал режим в стационаре как близкий к колонии: постоянный контроль, записи о еде и общении, запрет смотреть в окно, вытеснение из палат днём, цензура писем и книг, обыски и жёсткие побочные эффекты препаратов. По его словам, для выписки часто требовали «признать болезнь» и раскаяться.
Также сообщалось о случаях, когда в психоневрологические отделения отправляли заключённых, которые конфликтовали с руководством, и применяли к ним привязку, введение сильных психотропных средств и физическое насилие, в результате чего здоровых людей превращали в инвалидов.
Выводы и правовые риски
Авторы доклада заключают, что применение принудительной психиатрии без эффективных гарантий создаёт риск нарушения права на свободу и личную неприкосновенность, запрета пыток и жестокого обращения, а также права на справедливое судебное разбирательство. При этом из‑за закрытости учреждений, медицинской тайны и ограниченного доступа к материалам экспертиз документ рассматривается прежде всего как анализ институциональных тенденций, а не как точная количественная оценка масштабов практики.
